Новости
О нас
Просьбы о помощи
Просьбы о донорах
Просьбы молитв
Просьбы в файле
Стань донором
Статьи
Дети творят
Гостевая книга
Обратная связь
Форум
Наши партнеры
Наши банеры
Полезные ссылки
Фото-галерея
Консультации врача

* Кире Дубинской нужны 77000 гривен на «Октагам»
* Днепр. Преднизолон. Cito!
* Решетняк Аня. Лечение необходимо продолжить.
* Чудова новина!
* Регина Зеленская: как на иголках

* Митрополит Сурожский Антоний: О Воскресении Христовом
* Архимандрит Савва (Мажуко): В страдании нас утешить невозможно. Но Христос — ответ на боль этого мира
* Протоиерей Николай Марковский - Коронавирус: запретят ли христианам причащаться?
* Священник Константин Камышанов: Разговор у границ смерти
* «Женщинам, у которых обнаружили рак груди, говорю: «Я живая, хотя перенесла ту же болезнь!»

* Маловик Сергей
* Деревицкий Артур
* Паслён Максим
* Семенец Саша
* Огарь Евгений
* Журенко Артем
* Куринной Евгений
* Старостин Максим
* Лысенко Злата
* Анцибор Дима

* ОХМАТДИТ. Потрібні донори-чоловіки з A(II) Rh+
* Детям в НИР требуется донорская поддержка!
* Донори в НИР 1-й группы на тромбоконцентрат

<Мониторинг тем>
<Монитор сообщений>
* Куплю феназепам
* продам препарат Endoxan ЕНДОКСАН 50 мг №50 таблетки 300грн за упаковку
* Продам Кселода Capecitabine Израиль 500мг
* Отдам ДЕПІОФЕН_нестероидный противовосп. препарат 50мг/2мл 12 амул
* Отдам ЦИПРИНОЛ Антибактериальный препарат группы фторхинолонов
* Отдам ЦИПРИНОЛ Антибактериальный препарат группы фторхинолонов
* Апсибин (кселода)
* Свадебное платье
* Трамодол
* Обезбаливающий пластырь Дюрогезик 50мкг/год

Рассылка от партнеров

Регистрация
Логин:
Пароль:
Запомнить меня  
Забыли пароль?

Статьи -> Паломник -> Лада Клокова, Александр Бурый: Иная жизнь
Статьи >> Паломник >> Лада Клокова, Александр Бурый: Иная жизнь
  
 

Лада Клокова, Александр Бурый: Иная жизнь

 
ИНАЯ ЖИЗНЬ

До последнего момента не верилось, что поездка состоится: ну вот, обязательно сейчас что-нибудь пойдет не так. Скажут, что передумали, погорячились, обещая показать «все как есть», дать возможность пообщаться с кем захотим, ответить на вопросы, которые зададим...


Фото: АЛЕКСАНДР БУРЫЙ

…Семь утра. Москва только просыпается, а мы уже стартуем в Иваново. За рулем – архимандрит Амвросий (Юрасов), духовник ивановского Свято-Введенского женского монастыря. Рядом – монахиня Иоанна. Мы познакомились предыдущим вечером, побывали на прямом эфире радио «Радонеж», где отец Амвросий и матушка Иоанна отвечали на вопросы слушателей, замечательно пообщались, но сейчас, в машине, почему-то смущаемся и неловко пытаемся завязать разговор. Выручают… Дальнобойщики.

 
– Отец Амвросий, а правда, что вы по рации дальнобойщикам проповедуете?

– Правда. А что ж тут такого?

– И как они на вас реагируют?

– Всякое бывает. Но чаще говорят: мы такого не слышали, батюшка. Рассказывай нам все.

– О чем вы с ними говорите?


Архимандрит Амвросий (Юрасов) / Фото: АЛЕКСАНДР БУРЫЙ
 

– С ними надо объясняться кратко. Допустим, говорю: уважаемые водители, на трассе – православный священник. Вы знаете о том, что завтра будет Крещение Господне? Надо пойти в церковь, помолиться, взять святой воды. Один отвечает: у меня хозяйка воды уже принесла домой. Другой говорит: а я и не помню, когда был в церкви. А третий приглашает: еду во Владимир, там в таком-то селе источник, батюшка, приезжай, мы там окунаемся. На всякие темы разговариваем.

– А какой вопрос они вам чаще всего задают?

– Спрашивают обычно: батюшка, а на какой машине ты едешь? Вычислить пытаются. Мы все смеемся, смущение проходит, и теперь разговор наш практически не прерывается… 

Зачем?


Вид на монастырь с надвратной звонницы / Фото: АЛЕКСАНДР БУРЫЙ

– А зачем вы едете в монастырь? Что вы там забыли? – спросила нас коллега.

А действительно – зачем?

Да нет, дело вовсе не в банальном журналистском любопытстве. Мы не собирались выискивать что-нибудь «жареное» или, напротив, воспевать монастырские будни. Хотелось увидеть и попытаться понять ту – иную – жизнь, которую ведут принявшие обет монашества. Так мы и ответили коллеге. На что она, пожав плечами, возразила:

– Да что там понимать? Служба и молитва, рясы да просфорки… Скучно.

На том и разошлись.

Сегодня, вспоминая дни в монастыре и людей, с которыми мы там познакомились, можем сказать: скучным является лишь то, что человек не в состоянии оценить, то, что ему непонятно и незнакомо и, может быть, даже пугает перспективой нежданных мыслей и неприятных самооценок. «Скучно» – комфортная ширма для лености ума и сердца. А «рясы да просфорки» – удобные стереотипы, за которыми мы прячем незнание другой жизни и нежелание сделать шаг навстречу непохожим на нас людям. И если бы лишь этот – первый – шаг был самым сложным!

…Только в самом монастыре стало ясно, что все наши опасения были напрасны. Никто на нас не косился, не отворачивался, не хмурился и не одергивал. Монахини легко вступали в разговор, приходили на помощь, подсказывая, как себя вести в тех или иных ситуациях, терпеливо все объясняли, отвечали на вопросы, рассказывая о своем житье. Застенчиво улыбаясь, расспрашивали: часто ли приходится ездить в командировки, много ли хороших людей встречаем? А один вопрос оказался совершенно неожиданным. «Мы для вас, наверное,все на одно лицо?» – спросила молодая монахиня. Причем спросила
так, словно была заранее уверена в утвердительном ответе…

Будни


Романовское подворье монастыря / Фото: АЛЕКСАНДР БУРЫЙ

Свято-Введенский монастырь просыпается в шесть утра. Это довольно поздно, обычно в обителях встают раньше. «Щадящий режим для городского монастыря, – объясняет матушка Иоанна. – Н а природе легче просыпаться раньше, да и у города свои требования и нужды, приходится подстраиваться». Роль будильника выполняет дежурная монахиня или послушница: ходит по коридорам вдоль келий и звонит в колокольчик.

В 6.30 сестры собираются в храме на утренние молитвы, в 8 часов начинается литургия, которая заканчивается около 10 часов утра по будням и около 11 – в выходной. Затем первая трапеза – обед (завтрака нет, до окончания литургии есть не положено). Во время трапезы одна из монахинь или послушниц вслух читает поучения Святых Отцов. На еду обычно отводится не более получаса, затем сестры расходятся на послушания. В 16.00 все снова собираются на трапезу – ужин. В 17.00 начинается вечерняя служба, которая заканчивается около 20.00. А дальше – у кого-то снова послушание, у кого-то – свободное время. Можно рукодельничать, читать книгу, готовиться к экзаменам: некоторые сестры получают образование, причем не только духовное, но и светское. В 23.00 объявляется «отбой», но это не значит, что все отправляются спать. «Работы много, часто не успеваем выполнить за день все, что должны, – говорит матушка Иоанна. – Бывает, ложимся гораздо позже».


Преображенское подворье монастыря / Фото: АЛЕКСАНДР БУРЫЙ

Кельи в монастыре небольшие, в них живут, как правило, по двое. «Это сейчас есть такая возможность, а в первые годы жили и по пять человек, спали на полу. Разложим матрасы рядком, и спим как морские котики», – смеется матушка Иоанна.

Игуменья


Игуменья Мария (Перепеча) / Фото: АЛЕКСАНДР БУРЫЙ

…У игуменского корпуса монахиня в скуфье что-то тихо говорила склонившей голову пожилой женщине, которая часто кивала и утирала слезы. Наконец женщина попрощалась и пошла к воротам монастыря. Монахиня обернулась к нам и улыбнулась. Улыбка у игуменьи Марии светлая и добрая. А еще – у нее очень яркие и ясные голубые глаза.

– Это вы с желающей поступить в монастырь беседовали? – поинтересовались мы позже, трапезничая с матушкой.

– Нет. Эта женщина перевела на детей квартиру, отдала им все сбережения. А они ее выгнали. Она пришла к нам и плачет. Я ей предложила: оставайтесь в монастыре, поживите. Она пошла за вещами домой, вернулась и рассказывает: я детям сказала, что ухожу в монастырь жить, они испугались. Говорят: квартиру тебе снимем, замуж выдадим, только не уходи… Вроде налаживается у нее все…

Матушка Мария в советское время работала экономистом на крупном предприятии в Минске, не скрывала, что верит в Бога. Ее не раз вызывали на «проработку» в соответствующие органы. «А я надевала все самое лучшее, пусть видят, что верующие – это не только темные неграмотные бабки», – вспоминает матушка Мария. В 1985 году она приняла тайный постриг. Действующих монастырей тогда практически не было, поэтому монашество, несмотря на риск преследований со стороны властей, принимали тайно. «В то время батюшка Амвросий служил в селе Жарки, там он меня и постриг тайно в храме. Сразу же после пострига сняли с меня монашеское облачение, оставили только параман, – продолжает игуменья. – По-прежнему работала экономистом, одевалась только в черное и серое, голову покрывала шарфиком, выполняла все монашеские правила, но жила в миру». Так продолжалось пять лет. А потом, когда в Иваново верующие во главе с отцом Амвросием отвоевали храм и основали монастырь, матушка Мария приехала сюда, год работала помощницей старосты храма, после чего получила разрешение открыто носить монашеское одеяние. Затем пятнадцать лет была благочинной монастыря, и вот уже второй год является его настоятельницей.
 
– Матушка, а как назначаются послушания насельницам?

– Послушания батюшка назначает или я. К примеру, поступает к нам в монастырь врач. Мы сначала ей даем послушание, никак не связанное с ее профессией. Потому что нужно понять, что собой человек представляет. Пробуем на разных послушаниях. Конечно, никто не будет заставлять делать то, что человек совсем не умеет. Я, например, не умею рисовать, так и не буду рисовать. Так и присматриваемся: мы к ней, она к нам. Тут приказами ничего не сделаешь, человек должен душой отдыхать в монастыре.

– Бывает, что сестры проявляют непослушание?

– За двадцать лет у нас тут только один раз такой случай был. Недавно я одной сестре сказала пойти помыть посуду. Она отвечает: не буду. Ну что ж, не будешь, значит, это – на твоей совести. Я промолчала, а в трапезной при всем честном народе рассказала об этом. Только имя сестры не назвала. Она сидела, опустив голову. Потом на картошку первая всех собрала и поехала.

– Матушка, а что, по-вашему, главное в человеке?


– Совесть. Это – голос Божий. Не нужно смотреть на то, кто человек – генерал или рабочий, это не имеет значения. Надо смотреть на то, как он себя ведет по отношению к ближнему – по совести или нет. Пусть человек ошибается, что-то плохо сделает, это не страшно, если он кается. А вот если он сознательно подлость сделает… Это сразу видно.

– Как это видно?

– Видно, лукавит человек или нет. Ну, не сейчас, так через раз или два – все равно увидишь. Когда человек живет по совести, он за свою ошибку все равно пойдет прощения просить, потому что ему стыдно.

Не для себя

…Запах в монастырской пекарне такой вкусный! Здесь светло и тихо. Большая печь, формы для хлеба, огромные прихватки. Стены пекарни выложены кафелем, на котором кое-где можно заметить написанные маркером «записочки»: например, «взять на кухне масло». «Это записки самой себе, чтобы не забыть», – говорит хозяйка пекарни инокиня Евгения. В монастыре она уже семь лет, а хлеб, куличи и разнообразную выпечку на праздники печет третий год. За раз ей обычно нужно испечь 60 буханок хлеба – 30 белого и 30 ржаного. Этого монастырю хватает приблизительно на четыре дня.

– Я в миру врачом была, – поправляя белоснежный апостольник, рассказывает инокиня. – А в монастыре меня сначала на коровник поставили, научилась пасти коров, доить их, телят выхаживать. Ну а потом сюда направили, хоть я печь-то и не умела. Но в монастыре ведь Матерь Божия всем руководит, и у человека, даже если ему дали послушание, которым он никогда раньше не занимался, новые таланты могут раскрыться. …А в Москве ржаной хлеб есть? А то я вас могу перед отъездом монастырским хлебушком угостить.

– Есть в Москве ржаной хлеб. Но от монастырского не откажемся, спасибо!


Инокиня Евгения с монастырским хлебушком / Фото: АЛЕКСАНДР БУРЫЙ
 

…На кухне, в отличие от пекарни, дым коромыслом: из-под ножей летит чешуя с огромных рыбин, растут горки нашинкованной капусты, кастрюли дышат паром.

– Матушки, чем сегодня будете сестер кормить?


– Постный борщ, сметана, яйцо под майонезом, салат из белокачанной капусты, гречневая каша, молоко и рыбные котлеты, – перечисляет матушка Кириена – старшая по кухне.

– Это у вас с подворья такая знатная рыба?


– Да что вы! Мы мечтаем, чтобы у нас на подворьях такая рыба водилась, – смеется монахиня. – Покупаем на оптовой базе.

Меню монастыря незатейливое, мясо в нем отсутствует. «Готовим с молитвой – это наша главная приправа», – улыбается матушка Кириена.

– А креветок вам можно есть?

– Мы бы ели их с удовольствием, да только они больно дорогие, – отвечает монахиня. – Ой! Забыла! Молоко на плите!
Чтобы не мешать, ретируемся в трапезную. Здесь две монахини уже расставляют по столам тарелки и чашки.
– У нас есть график, по которому монахини дежурят в трапезной по неделе. Получается – раз в три месяца, – объясняет монахиня Феофила. – А так у меня постоянное послушание в керамической мастерской. Но мне нравится в трапезной работать. Есть возможность послужить сестрам, поработать для них. Не для себя.


В трапезной / Фото: АЛЕКСАНДР БУРЫЙ

 
Ма-Иоанна

…Матушку Иоанну в монастыре зовут «Ма-Иоанна» – выходит очень нежно и как-то по-домашнему. У нее спокойное светлое лицо, сосредоточенный взгляд карих глаз и располагающая манера общения. В миру матушка Иоанна была театральным критиком, преподавала в институте. Девятнадцать лет назад пришла в монастырь. 


Матушка Иоанна / Фото: АЛЕКСАНДР БУРЫЙ

Между прочим, в монастыре у Ма-Иоанны есть свой «надзорный орган» – черная кошечка Котя. Она постоянно контролирует свою хозяйку: куда Ма-Иоанна, туда и Котя. Раньше Котю звали Черноморкой. Это героическое имя она получила сразу же после появления в монастыре. А дело было так. Какие-то «добрые люди» швырнули котенка в загон к монастырским собакам. Кошечка, однако, оказалась не робкого десятка, дала собакам сдачи и сбежала из загона. Теперь Котя-Черноморка живет в игуменском корпусе, где ведет себя совершенно по-хозяйски.

…Поздним вечером чаевничаем в келье у матушки Иоанны. Котя устроилась на полу у ног монахини и периодически посверкивает янтарными глазами. Наблюдает и, кажется, внимательно слушает наш разговор.

– Странно: двадцать лет уже нашему монастырю, а горожане плохо знают, что это - монастырь, – говорит Ма-Иоанна. – «Красная церковь» – и все тут. А что здесь монастырь – в голове у них как-то не задерживается.

– Действительно странно. Ваш монастырь открытый, ведет социальную деятельность. Сайт есть, некоторые насельницы блоги ведут…

– Да, открытый. Обычно это не свойственно монастырям. У нас батюшка (отец Амвросий. – Прим. авт.) сам очень открытый человек, считает, что и монастырю надо активно общаться с мирянами.

– Так лучше, наверное? Ведь сегодня большинство мирян имеют смутное представление о монашеской жизни.

– Кому – что, все монастыри разные, у каждого свой устав, который следует уважать.


Монахиня Христина со своими любимцами / Фото: АЛЕКСАНДР БУРЫЙ

– Но церковь ведь заинтересована в увеличении и воспитании паствы. И если она будет затворяться в монастырях…

– Миссия церкви состоит из двух частей: внешней и внутренней. Внешняя – это то, что вы видите в миру. Внутренняя – это молитва. Когда монастырь молится, это сказывается на внутреннем состоянии всех, всего мира. Как преподобный Серафим Саровский говорил? «Стяжи дух мирен и тысячи вокруг тебя спасутся». Необязательно выходить на площадь и кричать: «Спасайтесь, ребята!» Если сам будешь настоящим православным, это, безусловно, повлияет на окружение.

– Окружение? Вы же не можете не знать, как негативно многие миряне относятся к монахам и священникам.

– Да, монахов и священников часто обвиняют: вы такие, вы сякие. А вы какие? Мы же пришли из вашего мира сюда.

– А многие считают, что православной церкви не хватает сейчас понимания современного мира. Как вы сказали, выйти на площадь и…

– Ой, не знаю! Вот католики пошли по этому пути… С другой стороны, это ведь монахи затворяются в монастырях, а священники доступны пастве. Но у них много работы, они иногда справиться с ее объемом просто не в состоянии. Служба, приход, воскресные школы, ремонтные и строительные заботы, благотворительность... Церковь не в состоянии все поднять.
 

Мини-зоосад в иконописной мастерской / Фото: АЛЕКСАНДР БУРЫЙ

– Коли так, зачем ваш монастырь, например, взвалил на себя «социалку»? У вас что – забот мало?

– Нет, забот у нас много. Но мы пошли в тюрьмы, больницы, приюты потому, что миряне туда пока не идут. Мы, может, и не очень хотели бы этим заниматься, и каждая из нас, скорее, хотела бы сосредоточиться на духовном деле. Остается лишь надеяться, что ситуация в будущем изменится, вот на приходах уже стали появляться социальные работники.

– Ну, вы могли бы попробовать привлечь мирян… Когда деревни горели в прошлом году, Патриархия объявила о сборе помощи, так сколько всего принесли и денег перечислили.

– Да… Это хорошо. Но, понимаете, какая штука: все этим и кончается. Принести что-то, особенно если оно самому не нужно, и поставить у храма – это легко. А внести лепту своего собственного труда и души… Так и хочется спросить: люди, почему вы сами не можете или не хотите со всем этим справиться? Сколько раз мы вешали объявления у храма: помогите, у нас социальные проекты. В лучшем случае пять копеек дадут или старые вещи пожертвуют. А чтобы прийти и помочь… Никто ни разу не пришел.

– А спонсорская помощь?

– Знаете, кто нам в основном помогает? Простые бабушки, у которых крошечная пенсия. Вот перед Рождеством и Пасхой мы по радио объявляем, что собираем пожертвования на подарки детям и инвалидам, так пенсионеры свои копеечки и присылают...

Затянувшийся разговор прерывает Котя. Она цепляется лапами за рясу матушки Иоанны и требовательно мяукает: спать, мол, пора. Время – за полночь, а вы тут, понимаешь, чаи гоняете…

От тюрьмы и от сумы…

В Ивановской области полтора десятка колоний, в которых находится более 10 тысяч заключенных, треть из них – люди до 30 лет. Общение с заключенными, поддержка и помощь им – забота Тюремной миссии монастыря.

…Одно дело читать сухие строчки монастырской справки, другое – понимать: вот эти люди, с которыми ты сейчас общаешься, без всякого принуждения, не за зарплату и не за почести идут туда, куда абсолютное большинство из нас – ни ногой. Там ведь – чужое горе, одиночество, ужас, болезни, слезы, все то, чего мы в обычной жизни так сторонимся.

Из 15 «учреждений уголовно-исправительной системы» только 2 колонии – женские. Монахини говорят, что в мужских колониях работать легче. Мужчины, если берутся молиться или строить, то делают это всерьез. В женских колониях – все непросто.

– Трудно их организовать, у них все на уровне эмоций останавливается, – говорит матушка Иоанна. – Многие женщины обещают, что после освобождения будут приходить монастырь, а не приходят. Мужчины ничего не обещают, но многие из них приходят.

– Как вы думаете, почему так получается?

– Точно не знаю, но думаю, что женская душа так нежно и тонко устроена, что, если какие-то структуры в ней поломались, их сложно восстановить.

– И с ворами в законе сталкиваться вам приходилось?
– Приходилось. За двадцать лет с кем только не встречались! С авторитетами тоже, и на свободе, и в зоне. С ними можно договориться.

Не так давно в одной из колоний построили церковь, потом звонницу, а теперь еще и фонтан. Для красоты. Это инокиня Фотиния постаралась – еще одна из тех насельниц, что несут послушание в Тюремной миссии. Сестра Фотиния – невысокая, хрупкая, улыбчивая. Но в монастыре знают, что достаточно одного ее слова, чтобы уголовники встали по стойке смирно. Если инокиня не в очередной поездке по колониям, то, скорее всего, бывшую медсестру можно найти в монастырской библиотеке. В крошечном закутке между книжными стеллажами притулился маленький столик, за которым инокиня пишет письма подопечным в колониях.
 

Инокиня Фотиния на рабочем месте / Фото: АЛЕКСАНДР БУРЫЙ

Другая инокиня Фотиния опекает приемник-распределитель для бездомных детей. А иеродиакон Апеллий работает с детским социальным центром. Это – трудные подростки и дети из малообеспеченных семей. Монастырь вывозит их на экскурсии по «Золотому кольцу», устраивает показы фильмов, проводит беседы, даже возит «для вразумления» в детскую воспитательную колонию. Еще в списке забот монастыря – наркологический центр, СПИД-центр, комиссии по делам несовершеннолетних, центр временной изоляции несовершеннолетних правонарушителей. Подарки, беседы, показы фильмов, ответы на нелегкие вопросы… Еще монастырь печется о бомжах – кормит, поит и одевает их. Еще – организует благотворительные обеды для пенсионеров, вывозит инвалидов-колясочников на свои подворья, чтобы сидящие годами по домам люди могли побывать на природе, устраивает рождественские и пасхальные представления и раздачу подарков для детей из малообеспеченных семей. Еще – ведет переписку с 80 заключенными из различных колоний. Еще – в монастыре работает телефон доверия. Еще – издают книги и газету «Слово утешения».

Откуда только терпение и силы на все это берутся?

Из истории монастыря

 

«Красная церковь». Введенский храм / Фото: АЛЕКСАНДР БУРЫЙ

Когда-то пустошь на окраине городка Иваново-Вознесенска принадлежала графам Шереметевым. В 1907 году здесь была построена Введенская церковь, получившая в народе имя «Красной». В советские годы в церкви расположился городской архив. В конце 80-х годов в Иваново вокруг отца Амвросия сплотилась небольшая община духовных чад. После долгих хождений по инстанциям община получила разрешение Совета Министров СССР на возвращение храма, однако городские власти не передавали его верующим. 21 марта 1989 года четыре прихожанки – Лариса Холина, Валерия Савченко, Маргарита Пиленкова и Галина Яшуковская – объявили голодовку. На стене кинотеатра «Современник» вывесили лозунг «Мы не едим и не пьем до открытия Красного храма и готовы умереть на родине первых Советов» и расположились под ним. Как сообщает монастырская летопись, первый день был самым тяжелым: было очень холодно, голодающих окружила толпа, их ругали, даже плевались. На следующий день милиционеры погрузили голодающих в автобус и отвезли к Введенской церкви: «Вот ваш храм, сидите сколько хотите». После шестого дня голодовки состояние женщин заметно ухудшилось, они начали пить воду, слова «не пьем» на лозунге заклеили. Представители городских властей ежедневно приезжали, угрожали, запугивали. Но многие горожане стали поддерживать верующих и собирать подписи под обращением об открытии храма. 1 апреля четырех женщин, состояние которых резко ухудшилось, увезли в областную больницу, где они продолжали голодать. Только после того, как представители городской администрации прилюдно пообещали вернуть церковь, женщины прекратили голодовку, длившуюся 16 суток. В 1990 году, на Пасху, храм был передан верующим. В апреле 1991 года Патриарх Московский и всея Руси Алексий II подписал указ об учреждении Свято-Введенского женского монастыря. Сегодня здесь живут около 200 насельниц.
 
То есть человек может уйти из монастыря, если поймет, что это – не его путь?

– В принципе, может. Монастырь – это не тюрьма. Никто на воротах не стоит и тебя не охраняет. По большому счету, если хочешь – можешь уйти…

Фото: АЛЕКСАНДР БУРЫЙ
Матушка Иоанна останавливается рядом с цветником, разбитым у монастырского Введенского храма, умолкает и смотрит в сторону. Мы тоже молчим, с удивлением разглядывая великолепный цветник: рядом с роскошными розами растут декоративная сиреневая капуста и крошечные оранжевые помидоры… И снова возвращаемся к непростой теме:

– Но ведь уйти из монастыря после пострига – это тяжкий грех…

– Это уже твои внутренние муки – проблемы совести, проблемы ответственности, вопрос веры и смирения, – отвечает монахиня. – Ты же обеты принимаешь. Что ж хорошего, если их нарушишь? Если воин бежит с поля битвы, хорошо ли это? А если иметь в виду, так сказать, юридическую составляющую, то уйти человек может. Но это тяжелый вопрос: уход из монастыря или переход из одной обители в другую. Слишком много было такого движения по России в новое время, Святейший патриарх даже издал указ: принимать монаха в монастырь можно только с отпускной грамотой из предыдущего монастыря и с разрешения владыки прежней епархии.


Шить в монастыре приходится много. Это монахиня Василия знает на собственном опыте / Фото: АЛЕКСАНДР БУРЫЙ

…Мы не раз говорили об этом с сестрами Свято-Введенского женского монастыря в Иваново. В ответ слышали примерно одно и то же: в начале 90-х люди активно шли в монастыри, ощущалась волна религиозного энтузиазма, но многие не были готовы к монашеской жизни. Сейчас число желающих принять постриг сократилось, да и, как считают монахини, нынешнее молодое поколение не всегда готово преодолевать трудности монастырских будней… Тогда же, в 90-е, не хватало опытных духовников и настоятелей. Впрочем, не хватает их и сегодня. А для монастыря это один из решающих моментов. Ведь очень многое зависит от духовных лидеров, вокруг которых собираются верующие…

Иконописцы

– Осторожнее! На лестнице темно и ступеньки крутые! – доносится с верхней площадки мягкий, чуть грассирующий женский голос.

Навстречу с оглушительным лаем вылетает стаффордширский терьер Тара Холеровна. «Тара – потому что любит тарарам устраивать, а Холеровна – потому что натуральная холера», – смеется матушка Рахиль. Тара ласково тыкается мокрым носом в ладони и с чувством выполненного долга сопровождает нас в мастерскую.


Монахиня Рахиль с Ричардом Львиное Сердце и Гоблином / Фото: АЛЕКСАНДР БУРЫЙ

Здесь царит уютный художественный беспорядок. Иконы, микроскоп, кисти, краски, маленькие венички из пучков перьев – ими иконописцы сметают частички пыли после полировки левкаса. У входа в мастерскую – стеллажи с книгами по иконописи. Всю противоположную стену – от пола до потолка – занимают клетки, в них на жердочках устроились яркие, как елочные игрушки, птички. «Это амадины, – поясняет монахиня Христина. – А тут у нас щеглы и волнистые попугайчики». Еще в небольшой мастерской живет семейство белок дегу, морская свинка Наф-Наф, лохматые кошки Гоблин и ТÓска, а также старенький добрый ротвейлер Ричард Львиное Сердце. Лет десять назад монахини подо брали его на улице. Тара появилась в мастерской недавно, и, конечно, по тому же сценарию.

Пока матушка Рахиль показывает иконы и рассказывает про краски («…используем только натуральные пигменты. Вот уголь обычный – из костра. Сами растираем на желтках. Это – киноварь, один из самых дорогих пигментов, которые покупаем. Он ядовитый, в нем свинец и ртуть, его растираем в респираторе»), монахиня Христина заваривает чай и расставляет чашки на журнальном столике, успевая при этом что-то читать в ноутбуке.

…В полукруглые окна мастерской вползают сумерки. Тара, выпросившая ломтик сыра, угомонилась в своей «будке» под столом, дегу уснули, кошки улизнули, Ричард дремлет на тюфячке, а мы все не можем наговориться. Монахини Рахиль и Христина необыкновенно солнечные, интересные люди. Матушка Рахиль высокая, прямая, как струна, у нее тонкие черты лица и изящные нервные руки. В разговоре она часто подтрунивает над собой, иногда непросто понять, когда она говорит всерьез, а когда – шутит. Матушка Христина – невысокая, улыбчивая, живая и очаровательно непосредственная. Обе они окончили Палехское художественное училище, обе обожают всякую живность, обе несут послушание не только в иконописной, но и отвечают за цветники.
 

Монахиня Кириена отвечает за монастырскую кухню и «стратегические запасы» монастыря / Фото: АЛЕКСАНДР БУРЫЙ
 
– Ах вот кто создал такой оригинальный цветник! А как в компанию к розам затесались помидоры?

– В отношении цветников у меня большой опыт погибели и хаоса, – грустно говорит матушка Рахиль. – Моя мечта – создать полную гармонию в розарии. Конечно, если бы были деньги, это можно было бы сделать. А помидоры мы посадили потому, что в некоторых местах повымирали розы.

– Матушка Рахиль, а сколько вы икон написали?

– Когда я пришла в монастырь, передо мной выложили горы того, что нужно было отреставрировать. И встал вопрос не о том, чтобы писать иконы, хотя иногда это удается делать, а о том, чтобы восстановить старые. Пришлось заняться реставрацией, сотрудничать со столичными реставраторами. Думаю, можно уже и категорию получать, только этим заниматься надо. А времени нет. Мы ведь еще стажеров берем на обучение. Приходят на практику ребята, а потом поступают, в том числе в Троице-Сергиеву лавру. У нас получается такой иконописный детский садик.

Нередко в мастерской образуется и обычный детсад. Это происходит тогда, когда сюда приводят на экскурсию маленьких ребятишек.

– Им говоришь: «дети, это – иконописная». А они: «О! Птички!» – смеется матушка Рахиль. – А однажды вошла группа, которая сильно удивила. Вроде дети, а такие взрослые! Никто никуда не кидается, не ловит кошек и собак. Встали полукругом и молчат. И заходит экстравагантная женщина, стриженная под Хакамаду. Я спрашиваю: вы кто? А она: мы – французы.


На клиросе / Фото: АЛЕКСАНДР БУРЫЙ

С поляками история вышла еще интереснее. Сотрудники студии Анджея Вайды приехали в город, чтобы снять документальный фильм о знаменитых ивановских ткачихах. Так уж случилось, что они пришли на экскурсию в монастырь и попали в иконописную. А когда одна из кинематографисток увидела, как матушка Христина звонит в колокола (а она, между прочим, еще и на клиросе поет), то загорелась идеей снять о ней фильм. Он, кстати, уже почти готов.

– Матушка Христина, когда можно будет фильм посмотреть?


– Ой… Меня теперь все об этом спрашивают. И что его смотреть? Вот вы же меня видите? Ну, вот то же самое минут 50…

От дружного хохота просыпаются Тара и Рич, амадины поднимают гвалт, а матушка Христина смотрит на всех и улыбается: «и чего я такого смешного сказала?»

Утешение

Старшего звонаря – матушку Феофилу – мы отыскали на монастырском дворе, где она в компании монахинь и послушниц чистила гору свежесрезанного укропа. Пока мы идем к керамической мастерской – это еще одно послушание монахини, – она рассказывает об обязанностях звонаря:

– Утром вставать надо раньше всех. Пока остальные умываются, бежишь на колокольню. Даже если болеешь, надо идти. Когда ветер холодный или мороз – приятного мало, вот летом звонить – хорошо. Я лет пятнадцать звонила. Правда, сейчас почти не звоню, врачи из-за зрения запретили: у самого большого колокола язык 70 килограммов весит, а его тягать надо… Но опыт сестрам передала.


На монастырском дворе полным ходом идет заготовка зелени для салатов и солений / Фото: АЛЕКСАНДР БУРЫЙ

Четверть керамической мастерской занимает печь для обжига, остальное пространство уставлено столами и стеллажами, так что повернуться негде. На полках теснятся сотни ярких фигурок – схимники, монахини, священники, ангелы. Почему-то возникает стойкое ощущение детства и Рождества, а глиняные фигурки так и просятся в руки...

Матушка Феофила в обители уже двадцать лет, пришла, когда монастырь только создавался. «Я из поволжских немцев. Родители были неверующие, а бабушка была католичкой, водила меня в храм. Но мне в кирхе не нравилось, – говорит монахиня. – И все время будто чего-то не хватало. Замуж я не хотела. Родственники корили, а я отвечала: ну выйду замуж, а дальше что? А они мне: все так живут и вопросов не задают. А потом я встретилась с отцом Амвросием и после разговоров с ним поняла, что все это время мне не хватало богообщения. Приняла православие и пришла в монастырь после окончания Ивановского художественного училища. В монастыре мучившая внутренняя пустота исчезла, моя душа здесь утешается».
 

Матушка Феофила на монастырской колокольне / Фото: АЛЕКСАНДР БУРЫЙ
 
Одним из первых послушаний матушки Феофилы было дежурство на вахте. «Нового корпуса тогда не было, – рассказывает монахиня, – и все бежали к вахтеру. Мне часто задавали вопросы, ответов на которые я не знала. Это утомляло. Скажем, казначей уехала куда-нибудь. А сестры прибегают: где казначей? Отвечаю: уехала. Они: а куда? Когда вернется? Ну откуда я знаю? Вот я батюшке и пожаловалась. А он посоветовал: возьми табличку и напиши на одной стороне «Не знаю», а на другой – «Знай себя – и довольно с тебя». Я так и сделала и стала ее сестрам показывать вместо ответов. Одни смеялись, другие недовольные уходили».

Заодно с дежурствами на вахте монахине поручили водить экскурсии по монастырю. Свой первый опыт она вспоминает со смехом. Как говорить – не знала, да и стеснялась сильно. «А на экскурсию пришли молодые люди, – смеется матушка Феофила. – Я думаю: раз молодые, надо им про блуд сказать – что этого делать нельзя. Стала говорить на эту тему, половину экскурсантов как ветром сдуло…». Это уже потом она подняла исторические материалы, основательно подготовилась и теперь продолжает водить экскурсии по монастырю…

Еще в то время, когда на территории монастыря кипела стройка, монахини Феофила и Арсения заметили, что в кучах привозимого песка попадаются комки глины, пригодной для лепки. Они начали лепить подсвечники, раскрашивали их и дарили сестрам. А позже, когда мать Феофила получила послушание ездить на православные выставки, в монастыре вспомнили о том, что она может лепить. И решили: надо делать что-нибудь на продажу. Только что? Сначала пробовали продавать горшки, но особым спросом они не пользовались. И тогда родилась идея лепить необычные яркие фигурки. Сегодня редко кто из гостей, приезжающих в монастырь, покидает его без маленького глиняного схимника, монаха или ангела.


Монахиня Феофила, рясофорная послушница Наталия, инокиня Татиана и монахиня Анастасия создают в керамической мастерской маленькие шедевры / Фото: АЛЕКСАНДР БУРЫЙ

– И ведь знаете, что самое интересное? – Матушка Феофила поправляет фигурки на полке и улыбается. – Я ведь с детства любила керамику, мечтала всю жизнь ею заниматься. Когда пришла в монастырь, старалась даже не думать об этом. И вот – пожалуйста. Я теперь точно знаю: чудо – в каждом повороте нашей жизни.

Разговор по душам

Свято-Введенский женский монастырь в Иваново – пока единственная в России обитель, где существует телефон доверия. Организовала его несколько лет назад матушка Иоанна: каждое воскресенье в течение часа сестры отвечали на вопросы мирян, звонивших по телефону. Как правило, разговоры шли о вере и спасении.

Затем руководитель епархиального направления по борьбе с наркоманией отец Сергий Гончаров пригласил сестер монастыря пройти специальные курсы, организованные Патриархией. Вместе с сестрами в Москву отправилась и послушница Анна. Теперь именно она отвечает за монастырский телефон доверия.


Послушница Анна / Фото: АЛЕКСАНДР БУРЫЙ

– Нам выделили отдельный кабинет, – рассказывает Анна. – Сейчас мы работаем вдвоем с матушкой Ираидой. Раньше нам помогали два волонтера, но они ушли, с осени будем искать новых. Потому что вдвоем довольно тяжело справляться с такой задачей.

Телефон доверия работает три дня в неделю – с 19.00 до 22.00. Монахини его никак не рекламируют, чтобы избежать звонков от балующихся детей и подростков. Но недостатка в обращениях нет. Причем география звонков весьма обширна: начиная с Москвы и Петербурга и заканчивая Германией и США.
 

В монастыре звучат не только колокола. Послушницы отлично бьют в била / Фото: АЛЕКСАНДР БУРЫЙ

– Анна, а что волнует ваших собеседников из-за границы?

– У них очень интересные проблемы. Например, супруги делят детей: муж католик, а жена – православная. Каждый хочет, чтобы дети воспитывались в его вере. Спрашивают, как разрешить эту ситуацию. Или, к примеру, возникают проблемы с местным священником. Советуются, как можно урегулировать взаимоотношения с ним. Ведь за рубежом православные храмы – не на каждом шагу. И если у прихожанина возник конфликт с батюшкой – это трагедия. Другой-то храм может находиться километров за 80. Еще часто советуются по поводу той или иной работы: соответствует ли она православию или нет? Бывает, обсуждают с нами свои психологические проблемы. Я как-то один раз не выдержала и поинтересовалась у человека, звонившего из Германии: как же так, у вас же там масса известных психологов, почему вы с ними не хотите посоветоваться и звоните в Иваново? Ответ был неожиданным: боюсь, мне на работу сообщат.

– А с какими вопросами звонят сограждане?

– Увы, наибольшее количество звонков связано с алкоголизмом и наркоманией. Часто звонят родственники тяжелобольных людей. В этих случаях подавляющее большинство звонящих – это жены и матери. Мужчины вообще звонят гораздо реже, и вопросы у них все больше серьезные – вера, воцерковление. Женщины более эмоциональные, они нуждаются в сочувствии. Им надо позвонить и выговориться, чтобы их пожалели, посочувствовали. Иногда они звонят и просто вопят: сын пьет, муж бьет, ну и так далее. Иногда ругаться начинают последними словами. Но хуже другое: бывает, уговариваешь предпринять какие-то шаги, пойти к психологу, обратиться к врачам, а в ответ слышишь только вздохи или междометия. И понимаешь, что они все равно никакие рекомендации выполнять не будут.
 

В церковной лавке / Фото: АЛЕКСАНДР БУРЫЙ

– Кто-нибудь из тех, кто звонил, приезжал потом в монастырь?

– Я такого не помню. Письма – писали. Однажды, правда, забавный случай был. Два наркомана прочитали в Интернете о нашем телефоне доверия и пришли в монастырь. Стали о нас спрашивать. Наши добрые бабушки с вахты нас позвали. Пришли мы, а наркоманы говорят: ну-ка, давайте быстро помолитесь за нас, чтобы мы наркотики бросили. Мы пытались им объяснить, что надо работать над собой, что все это не так просто. Они обиделись, выругали нас и ушли…

Анна рассказывает, что иногда крайне трудно соблюдать главное правило тех, кто работает на телефоне доверия: поговорил, положил трубку, и все – забыл то, о чем только что разговаривал. Ведь иначе заниматься этим нелегким делом просто невозможно.

– Порой бывают периоды, когда один за другим идут простые звонки: спрашивают о катехизации, как приготовиться к причастию или исповеди, – делится Анна. – Только немного расслабишься и тут – бац! – леденящий какой-нибудь звонок. Например, такой, как недавно. Звонит человек и говорит: сегодня утром у меня в хосписе умер отец. Мы хотели, чтобы он исповедался перед смертью, а священника нет в хосписе. Почему в хосписах не сидят священники? Начинаешь объяснять, что это не всегда приветствуется руководством больничных учреждений, что не все больные хотят видеть в хосписе священника. Говоришь все это, а в голове только один вопрос пульсирует: а действительно – почему? Ведь должен рядом с умирающими быть священник.


Фото: АЛЕКСАНДР БУРЫЙ

Из записей в блоге матушки Иоанны

***


«Два раза в год, на Рождество и Пасху, собираем деньги на подарки детям (маленьким, но уже наркоманам, зараженным ВИЧ, сиротам, уже совершившим правонарушения), взрослым (инвалидам-колясочникам и лежачим, осужденным, больным туберкулезом) и что интересно: на наш призыв в основном откликаются те, кто столкнулся с бедой, кто имеет небольшой доход, кто сам болен. Неужели действительно: «сытый голодного не разумеет» и чем больше мы имеем, тем неохотнее расстаемся с нажитым?»

***

«За иконный ящик пришла женщина, просит икону для кухни, чтобы повесить над обеденным столом, и называет икону «Достойно есть». Что у них там в головах происходит? Хорошо хоть благочестивое желание: достойно есть, пить и спать…».

***

«Из письма: «Почему это я должен идти в ад? Я не просился в этот мир, а потом, если бы я знал, какие здесь требования, я бы поостерегся рождаться». Мы не умеем принимать. Не умеем принимать ни подарки, ни проблемы. Чтобы принять подарок, нужно найти в себе хоть немного любви, чтобы принять проблему – мудрости. Мы научились обвинять и требовать, но не научились благодарить и рассуждать».

***

«Суббота, у нас благотворительный обед. Как-то довелось услышать, что теперь нет нужды в благотворительных обедах, мол, все живут сносно. На вряд ли приходящие к нам неимущие с этим согласятся, их «сносно»: крохотная пенсия, болезни, одиночество. Они не стесняются, когда их фотографируют, не стесняются рассказывать о своих проблемах и хворях, с радостью читают (кто знает) или слушают «Отче наш», ревностно следят, чтобы сосед не забрал себе всю сметану или не выловил из борща все мясо. Они больные, старые, не всегда адекватные – наши ближние».

***

«Не так давно к нам в монастырь привезли из Москвы одного инвалида. «Благочестивая» соседка инвалида решила, что дедушке в женском монастыре будет лучше, довезла его до Иванова, сгрузила у проходной и тут же уехала».

***


«Он пролежал на снегу несколько часов. Когда мы его подобрали, говорил уже с трудом.
– Нельзя лежать, вставай, ты где живешь?
Наивный вопрос.
– Нигде.
– Тебя как зовут?
– Саша.
Саше на вид чуть более 30, хотя возраст у бомжей определить сложно.
– Вставай, Саша, ну давай, дружочек, помогай нам, нельзя лежать, замерзнешь…
Дотащили до сторожки, напоили горячим, вызвали милицию. Куда они их увозят – не знаю. Милиция ехала 3 часа. Не выходит у меня из головы этот Саша. Помолитесь за него, братия и сестры».


Фото: АЛЕКСАНДР БУРЫЙ
 
 
 
Продолжение следует...
 
 
 
 
 
 
 

 

(хуже) 1 2 3 4 5 (лучше) 
 
14.08.11 17:28 by admin


Гость06.04.14 21:18

This is crtaysl clear. Thanks for taking the time!
 
CarlosMic05.01.16 19:56

Фильмец то вообще офигенный и спасибо нашим Российским пиратам, что уже сперли в HD качестве и выложили у себя на сайте, вот тут ссылка tr.im/lvngj
 
Michaelfug09.01.16 17:38

Фильмец то вообще офигенный и спасибо нашим Российским пиратам, что уже украли в HD качестве и выложили у себя на сайте, вот тут есть ссылка tr.im/ymqvD
 
JamalLed07.01.18 02:00

Эстетическая косметология.
Дипломированный специалист предлагает:
Услуги косметического массажа с уходом.
ICQ 364384603
 
JamalLed07.01.18 12:01

Эстетическая косметология.
Дипломированный специалист предлагает:
Услуги косметического массажа с уходом.
ICQ 364384603
 
JamalLed07.01.18 21:43

Эстетическая косметология.
Дипломированный специалист предлагает:
Услуги косметического массажа с уходом.
ICQ 364384603
 


Ваш комментарий к статье "Лада Клокова, Александр Бурый: Иная жизнь"
Имя*
(max. 40 символов):
Email:
Сообщение*
(max. 5000 символов, осталось ):
Оформление текста: [b]Жирный[/b] [i]Курсив[/i] [u]Подчёркнутый[/u]


Все категории :: Последние статьи